Во второй половине царствования Екатерины II Россия воевала с Османской империей на Дунае и на Чёрном море в 1787–1791 годах, и со Швецией на Балтике в 1788–1790 годах. Хорошо известно, что ведение боевых действий одновременно на двух театрах зачастую ставило державу на грань катастрофы, но Русское государство выстояло, а на Чёрном море благодаря таланту и военно-морскому искусству адмирала Ф.Ф. Ушакова одержало блестящие победы. В результате тех побед Россия подписала мир с Турцией на выгодных условиях, удержала Крым и приобрела новые земли, но прямо противоположная обстановка сложилась на Балтике, когда главнокомандующий флотом адмирал В.Я. Чичагов не реализовал имевшегося у него преимущества над шведами по боевой силе, проявил нерешительность и преступную пассивность, сказывался больным в то время, когда ему следовало активно воевать, уклонялся от сражений и отстаивался на якорях, ссылаясь на мели и мелководье.
В этом году исполняется 230 лет со дня окончания Русско-шведской войны 1788 – 1790 гг. и говоря о тех событиях, проанализировав подлинные документы и вахтенные журналы кораблей, участвовавших в сражениях, необходимо поразмышлять о роли начальствующих флотами и эскадрами на театрах военных действий. Из исторических примеров хорошо известно, насколько значимой и первостепенной оказывалась эта роль наряду с военными обстоятельствами, соотношением сил, уровнем развития техники и вооружений и др. А если к военно-морскому искусству и тактике применить еще и афоризм А.В. Суворова «Побеждают не числом, а умением», то в той войне действия В.Я. Чичагова с объективной точки зрения вызывают не просто недоумение, а попросту негодование. Например, подводя итоги поведению В.Я. Чичагова в решающем сражении под Выборгом 22 июня 1790 года, когда он предоставил шведам свободный коридор и выпустил их флот вместе с королём из Выборгского залива, непредвзято мыслящие современные историки пишут: за подобные поступки в ведущей морской державе Англии В.Я. Чичагова непременно ожидал бы военный трибунал и смертный приговор. Это высказывание достойно солидарности, но вопреки здравому смыслу с Чичаговым произошла сказочная метаморфоза: вместо трибунала именно он, а не адмирал Ушаков получил высший военный орден Святого Георгия 1 класса и стал единственным из моряков кавалером ордена этой степени.
Кампания со Швецией стоила Российской империи колоссальных финансовых затрат и людских потерь. За три года боевых действий произошло пять сражений корабельных эскадр – Гогландское, Эландское, Ревельское, Красногорское и Выборгское, но война на море так и не приобрела для россиян наступательного характера, равно как и не произошло классического взаимодействия морских и сухопутных сил, необходимого в любой военной операции.
Вторжение шведов в пределы Российской империи произошло не случайно – тому предшествовал ряд причин и обстоятельств. Шведский король Густав III начал основательную подготовку к войне с державой, во главе которой стояла его двоюродная сестра – российская императрица Екатерина II, ещё с конца 1770-х годов. Отец Густава III шведский король Адольф I Фредрик – бывший Голштинский (Голштейн-Готторпский) герцог и епископ Любский приходился родным братом матери Екатерины II княгине Ангальт Цербстской Иоганне-Елизавете и был женат на родной сестре прусского короля Фридриха II Луизе Ульрике фон Гогенцоллерн.
При Густаве III на главной кораблестроительной верфи в Карлскруне много и продуктивно трудился корифей шведского судостроения Фредерик Генрих Чапман, поставляя королевскому флоту первоклассные корабли и фрегаты. В 1782 году Густав III утвердил новую судостроительную программу, главными пунктами которой стали: 1. Постройка боевого ядра флота – 64‑пушечных кораблей типа «Rаttvisan» (10 единиц, все постройки Чапмана). 2. Модернизация и перевооружение находившихся в строю фрегатов. 3. Постройка новых фрегатов с высоким уровнем боевых возможностей. По программе 1782 года артиллерийское вооружение таких кораблей и фрегатов подразделялось по мирному и военному положениям: в мирное время на кораблях 64‑пушечного ранга шведы ставили 24-фунтовые орудия в нижней орудийной батарее (гон-деке) и 18‑ и 6-фунтовые орудия на опер-деке и квартердеке соответственно, в военное время – крупнокалиберные 36-фунтовые пушки в гон-деке и 24- и 8‑фунтовые на опер-деке и квартердеке соответственно. По той же программе шведы строили корабли 64‑пушечного ранга большего водоизмещения, чем российские мастера строили 66‑пушечные. А шведские фрегаты 40‑пушечного ранга были длиннее российских такого же ранга на 10 футов (3,05 м), и вооружали их крупнокалиберной артиллерией – 24‑фунтовыми короткими пушками; при необходимости ещё ставили на открытой палубе 12‑фунтовые вместо 6‑фунтовых. Во время боевой кампании такие фрегаты могли нести до 50 орудий и предназначались к построению в боевую линию (линию де баталии) вместе с кораблями для усиления плотности огня и увеличения массы выбрасываемого металла в снарядах с одного борта, поэтому фрегат у шведов мог на любой фазе боя заменить вышедший из строя корабль.